Он и Она > Для неё > Сознательный брак. "От подсознательного к сознательному"

Сознательный брак. "От подсознательного к сознательному"

Пассивное мировоззрение Уолтера проявилось также и в "делах сердечных": он никак не мог найти идеальную женщину. Пережив драму развода (в скандальном судебном процессе его жена отсудила у него родительские права на единственного сына), Уолтер безуспешно пытался найти новую возлюбленную.

Специфика проблемы, возникшей в жизни Уолтера, была в том, что он находился в плену идей и устоявшихся представлений, а не в плену чувств. Он спрятал свою ранимость за стеной своего высокого интеллекта, а это привело к тому, что всякая доверительность отношений с ним стала невозможна. Он ходил на занятия психотерапией около шести месяцев и на каждом занятии слышал то же, что ему говорила бывшая жена: он не открывает никому своих чувств, и поэтому одинок. Но однажды женщина, занимавшаяся с ним в одной группе, неожиданно сумела преодолеть построенную им между собой и окружающим миром стену. "Когда вы говорите о ваших душевных муках,- сказала она,- это не кажется мне убедительным. Когда вы поздравляете меня с успехом, я не чувствую вашей искренности". И Уолтер наконец осознал, что его бывшая жена, негодуя и жалуясь на него, была в чем-то права. "Я думал, что у нее просто несносный характер,- признался он.- Мне никогда не приходило в голову, что она, может быть, в чем-то была и права. Я это понял только сейчас, выслушав мнение обо мне, в общем-то, посторонней женщины".

После этого случая у Уолтера появилось желание разобраться в себе, и он с увлечением стал заниматься терапией, откровенно выражая желание работать над преодолением своих психологических барьеров. Постепенно он оживал в эмоциональном смысле и нашел наконец-то женщину, с которой у него установились добрые отношения. Во время последнего сеанса он поделился со мной своими мыслями о психотерапии. "Вы знаете,- сказал он,- мне потребовалось целых два года, чтобы понять одну простую вещь: для того чтобы были хорошие отношения, надо иметь волю и желание расти и меняться в лучшую сторону. Если бы я знал это лет десять назад, я бы, может быть, до сих пор жил счастливо со своей женой и сыном".

Нельзя упрекать Уолтера за веру в то, что семейная жизнь должна быть легкой и развиваться сама собой. Такова суть человеческого сознания"- желать беззаботной жизни. Когда мы были маленькими детьми, мир не давал нам всего того, что мы желали, и это нас угнетало; когда мир давал нам требуемое, мы успокаивались. В раннем детстве мы построили для себя определенную модель мира и, повзрослев, готовы отстаивать ее, принося в жертву даже свое семейное счастье. Мы не хотим признать, что для того, чтобы быть любимыми, надо сначала самим полюбить. Я имею в виду не букеты цветов, нежные письма или новую технику секса - хотя все это тоже будет вкладом в создание любовных отношений. Но чтобы стать любящим, а не просто влюбленным человеком, мы должны в первую очередь отречься от эгоистичных и ложных заблуждений, которые обсуждали в первой части этой книги. Их надо заменить более конструктивными чувствами и поведением. Надо сломать неверные представления о семейной жизни, о своих партнерах и, в конце концов, о самих себе.

Боязнь перемен

На пути наших стремлений усовершенствовать свои отношения стоит присущая всем нам боязнь перемен. Это одно из фундаментальных свойств человеческой натуры. Даже когда происходят какие-то радостные, приятные перемены, например продвижение по службе, переезд в новый дом, отъезд на отдых, мы все равно ощущаем смутное беспокойство. Все, что так или иначе меняет нашу жизнь, тревожит "старый" мозг. Он озабочен тем, что мы вступаем на территорию, которая не обозначена на его картах и где опасность может поджидать нас на каждом углу.

Желание ни в коем случае не сходить с намеченного пути проявляется даже у малых детей. Когда нашей дочери Ли было два с половиной года, ее старшему брату Хантеру стала мала его кроватка, и мы с Элен решили укладывать в нее Ли. У этой кроватки была низенькая планка для того, чтобы ребенок не скатился во сне на пол. Когда после первой проведенной в этой кроватке ночи Ли проснулась, я услышал знакомый утренний призыв: "Папа! Папа!" Я зашел в комнату и увидел ее сидящей на кроватке и держащейся за эту планку. "Папа! Сними меня!" - попросила она так же, как делала это, когда спала в манеже, откуда самостоятельно выбраться не могла. Я был поражен ее беспомощностью. Ей ничего не стоило перелезть через эту низенькую планку самой или вылезти через отверстие, где планка кончалась. "Ли,- сказал я,- из этой кроватки ты можешь выбираться сама!"